Быстрый поиск

История названия Паренский нож . Кузнечное дело жителей...

1. История названия "Паренский нож". Кузнечное дело жителей Парень

 

Вокруг так называемого «паренковского ножа» много шума и почти нет более-менее достоверной информации — таковая по крупицам рассыпана лишь по разным неформальным интернет-форумам любителей ножей (ножеманов). Попробуем же разобраться, что к чему.

СТОИТ ЛИ ДОВЕРЯТЬ СВЕДЕНИЯМ, ИЗЛОЖЕННЫМ ЗДЕСЬ?

Стоит предупредить читателя, что все сведения, предоставленные здесь, являются лишь простой, хотя и критической, компиляцией материалов, полученных из открытых источников, вследствие чего они не могут рассматриваться как точно установленные, подтверждённые научно или официальные. Тем не менее, это одна из немногих попыток обобщить и осмыслить, что такое «знаменитый паренский нож» и чем он же он так известен.

Т. о. информации, изложенной здесь, безоговорочно доверять не следует, но принять во внимание можно (хотя бы как направление для последующих изысканий, если таковые понадобятся).

Итак.

ЧТО ЗА «ПАРЕНЬ» В НАЗВАНИИ

Парень — имя собственное, так называется корякское селение на Камчатке, где делали ножи, впоследствии названные по месту изготовления «паренскими» (о варианте «пареньские» ниже). Селение Парень расположено на берегу Пенжинской губы, которая находится в северо-восточной части залива Шелихова, что в Охотском море.

ПАРЕНЬ — ЭТО СЕЛЕНИЕ

В прессе недоучки с журфаков разных мастей называют Парень на русский лад то «деревней», то «селом» (село, как известно, — это что-то вроде административного центра для близлежащих деревень и населённых пунктов, в русском селе была церковь и — часто — представитель власти).

Правильнее всего называть Парень нейтрально — «поселением», именно так подобного рода населённые пункты и называются в документах местных властей, но, когда речь идёт о жизни там до XX века, это слово всё же несёт в себе элемент временности, когда как Парень — селение именно осёдлых коряков (хотя сначала, возможно, оно было временным или же возникло как постоянное, но только в XIX веке). Поэтому оптимальным является слово «селение», которым, кстати, в первых русских документах XVII века называются населённые пункты коряков. Но в военных донесениях того же времени (из-за наличия укреплённого района с частоколом) фигурирует и название на русский манер — «острог» («острожек»).

Лучше всего было бы использовать корякское, паренское слово, означающее их «городок», но такое автору не известно. Поэтому лучше употреблять слово «селение»: «селение Парень».

ЕЩЁ ОДИН «ПАРЕНЬ»

Название селения Парень — гидроним, то есть дано по названию реки. Река Парень дала названия:
— озеру Парень,
— селению Парень в устье реки Парень, впадающей в Пенжинскую губу, — родине «паренских ножей». Селение находится в Пенжинском районе Камчатского края (до 01.07.2007 — в составе Корякского автономного округа Камчатской области).

В Северо-Эвенском районе Магаданской области есть село Верхний Парень, которое тоже названо по одноимённой реке (реке Верхний Парень). Это село в Магаданской области никакого отношения к селению Парень в Камчатском крае не имеет, за исключение общей этимологии названия. Примечательно, что в селе Верхний Парень тоже развит такой «промысел», как изготовление самодельных ножей: например, в приговоре от 22.01.2008 Северо-Эвенского районного суда фигурирует похищенный из магазина «нож „Пареньский“, стоимостью 4000 рублей», но далее в тексте есть показания, что это за нож: «Самодельный нож, который изготовили в селе Верхний Парень, его оценивает на сумму 4000 рублей. Ручка деревянная, лезвие большое без ножен. Нож приобрёл около 20 лет назад, эксплуатировал около 15 лет, резал продукты питания, износа практически не было». Далее выясняется, что стоит за этим «износа практически не было»: «По заключению товароведческой судебной экспертизы № 41 от 07 декабря 2007 года… износ ножа „Пареньского“ составляет 15%, стоимость ножа „Пареньского“ с учётом износа 15% по состоянию на 17 сентября 2007 года составляет 3400 рублей».

«ПАРЕНЬ» (СЕЛЕНИЕ): УДАРЕНИЕ НА ПЕРВОМ ИЛИ ВТОРОМ СЛОГЕ

Язык, на котором говорят жители селения Парень, относится к паренскому диалекту алюторского языка чукотско-корякской ветви чукотско-камчатской языковой семьи. В русской Википедии в статье «Алюторский язык» говорится: «Ударение в алюторском языке автоматически ставится на второй слог от начала слова. Но оно не может падать на последний слог, то есть в двухсложных словах ударение переносится на первый слог».

В русском языке иногда для благозвучия принудительно переносят ударение на другой слог. Это может делаться, например:
— для соответствия темпу, мелодике звуковому строю языка (так, в английском языке в названиях Florida и Washington ударение падает на первый слог, а в русских «Флорида» и «Вашингтон» — на второй с конца),
— или же для устранения двусмысленности (неверное «квАртал» как временной промежуток) или неблагозвучия (как в названии печально известной швейцарской фирмы «Нога», т. е. «Noga» — в русском языке ударение переносится на первой слог, а не остаётся на втором, как в оригинальном названии).

Тем не менее, в названии селения Парень нет никаких оснований (ни с точки зрения алюторского, ни сточки зрения русского языка) переносить ударение с первого слога на второй, хотя некоторые доморощенные лингвисты во избежание путаницы со словом русского языка «парень» (в значении «юноша») неправомерно «рекомендуют» делать ударение на второй слог: «ПарЕнь».

СКЛОНЕНИЯ СЕЛЕНИЯ ПАРЕНЬ КАК ИМЕНИ СОБСТВЕННОГО

Слово склоняется как обыкновенное существительное мужского рода — во всех падежах, кроме именительного, мягкий знак отсутствует, ударение всегда приходится на первый слог (букву «а»), беглых гласных (как в «пень — пня», «огонь — огня», «камень — камня», «парень — парня») нет:
— именительный падеж: «Парень»,
— родительный: «Пареня»,
— дательный: «Пареню»,
— винительный: «Пареня»,
— творительный: «Паренем»,
— предложный: «Парене».
Т. е., склонение проводится как в словах «конь», «пароль», «Ильмень».

ПРИЛАГАТЕЛЬНЫЕ «ПаРЕНСКИЙ» ИЛИ «ПАРеНьСКИЙ» — В ЧЁМ СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ РАЗНИЦА

В прилагательном «паренский», образованного от существительного мужского рода, по правилам русского языка, мягкий знак пропадает как «конь — конский», «богатырь — богатырский», «камень — Каменский (район)», «Тюмень — Тюменский». Поэтому все упоминания «паренский» относящиеся к царскому и советскому периоду, пишутся без мягкого знака, а примерно с 1990 года (вернее — с 1997-го, что связано с В. К. Сушко), когда бардак в стране переметнулся и на язык, в печати укоренилось написание с мягким знаком — «пареньский», мотивировка безграмотных «журналистов» не может не поражать: дескать, так мягко произносят местные жители. Принцип невежд «как слышу, так и пишу» в этом случае полностью восторжествовал. Тем не менее, если название «паренский нож» будет патентоваться как торговая марка, скорее всего, оно будет с мягким знаком: «пареньский нож». (Как выяснилось, так и произошло.) Собственно говоря, можно было назвать и «абракадыбра-чорти-што нож», но это уже детали.

Осталось окончательно определиться с ударением, мягким знаком и областью употребления:
— «пАренский нож»: написание без мягкого знаком и с ударением на первый слог — об аутентичных ножах (как правило, до начала 90-х годов XX века), изготовленными жителями селения Парень,
— «парЕнЬский нож»: написание с мягким знаком с ударением на второй слог — о современных коллекционных новоделах камчатского предпринимателя В. К. Сушко (с 1997 года, т. е. с момента регистрации торговой марки «пареньский нож»).

Подробнее об этом — ниже.

ПАРЕНЦЫ — НАЗВАНИЕ ЖИТЕЛей СЕЛЕНИЯ ПАРЕНЬ

Жителей Пареня называются паренцы.

ПАРЕНЦЫ — ЭТО НЕ ТОЛЬКО ТЕ, КТО ЖИВЁТ В СЕЛЕНИИ ПАРЕНЬ

Коряки, к которым относятся и паренцы, делятся на две большие изолированные группы:
— кочевые (бродячие, оленные). Самоназвание: чав’чу, чавчыв, т. е. «оленеводы», «богатые оленями». Ареал: внутренние районы полуострова Камчатка и прилегающая к Камчатке материковая часть. Основной промысел: разведение оленей;
— осёдлые (береговые, сидячие). Самоназвание: нымылгын, нымыланы, нымылъо, т. е. «поселяне». Ареал: восточное и западное побережья Камчатки, а также район Пенжинской губы и полуострова Тайгонос. Занятость: морской зверобойный промысел, кузнечное дело.

Паренцы — это обособленная подгруппа в группе осёдлых коряков. Самоназвание паренцев: родовое — пой-толо, пойтылъо, пойталан; единственное число («паренец») — пойталар; слово восходит к корякскому «пойтылг’ын» (множественное число — «пойтылг’о»), означающим «житель местности Пойтын (Пойтовоям), долины реки Парень». (Также название острова Пойтолоилыс как раз и означает «Пареньский остров».) Как видно уже из самоназвания, паренские коряки жили не компактно все скопом в одном селении (т. е. не только в Парени), а были расселены в «местности Пойтын», т. е. в «долине реки Парень». Другое название осёдлых коряков — «береговые» не означает, что они жили на берегу именно моря, также имеется в виду и берег реки; для паренцев с реки Парень это тем более характерно.

Селения у паренских и коряков вообще были двух типов:
— постоянные, где люди жили всё время,
— и сезонные — те, в которых паренцы жили в определённое время года (например, только зимой) или в сезон (например, во время ловли на байдарках какой-либо рыбы).

Есть основания думать, что в XVIII — XIX веках селение Парень как раз и было таким зимним селением. Так, русский этнограф Владимир (Вольдемар) Ильич Иохельсон (1855—1937), эмигрировавший из России в 1922 году, на английском языке в 1926 в серии «Труды Джезуповской Северо-Тихоокеанской экспедиции» («The Jesup North Pacific Expedition», экспедиция проходила в 1897—1902 годы) издал в США книгу «Юкагиры и юкагиризованные тунгусы» («The Yukaghir and the Yukaghiri-zed Tungus»), которая была переведена на русский в 2005-м в новосибирском издательстве «Наука». Кандидат искусствоведения Владимир Харлампьевич Иванов в своём предисловии к русскому переводу пишет: «5 октября [1900 года] группа достигла зимнего селения коряков на реке Парень. Но и здесь жителей не оказалось. Нескольких коряков встретили в селении Зерночек в 15 км от Парени, и, по их совету, Иохельсон двинулся в селение Куэл [Куюл, Кюэль]». Как видно, здесь трудно решить, идёт ли речь о «конкретном селении Парень» или же о «каком-то селении на реке Парень». Ясность вносит Сергей Борисович Слободин (г. Магадан) в статье «Выдающийся исследователь северных народов (к 150-летию со дня рождения В. И. Иохельсона)» ( www.scepsis.ru/authors/id_278_full.html ), журнал «Этнографическое обозрение» ( journal.iea.ras.ru ) Института этнологии и антропологии (www.iea.ras.ru ) Российской академии наук ( www.ras.ru ), № 5 за 2005 год ( journal.iea.ras.ru/archive/2000s/2005/5.htm ): «5 октября они достигли Парени — зимней деревни коряков. Но посёлок был пуст, его обитатели всё ещё жили в летних лагерях, в 15 милях от посёлка. На следующий день две байдары прибыли в устье реки, чтобы перевезти исследователей в корякское селение Кюэль [Куэл, Куюл]». Теперь нет сомнений, что селение Парень, по крайней мере, в конце XVIII — XIX веков, было зимним. В «Энциклопедии Брокгауза и Ефрона» в статье «Коряки» говорится, что род паренских коряков живут «в 8 селениях на северной оконечности Пенжинской губы». Из этого может следовать, например, то, что металл в самом селении Парень обрабатывался только зимой (вернее, в период который коряки считают «зимой», т. е. наименее продуктивным для охоты и собирательства временем). Не исключено, что в другое время года те, кому принадлежало селение Парень, обрабатывали металл в своих летних (или «постоянных») поселениях (но это только предположение). Получается, что для того времени, когда селение Парень было зимним, понятие «паренский нож» — это не географическое понятие, привязанное к селению Парень, а относящееся к тем, паренцам, кому селение Парень принадлежало, к тем, кто имел право жить в нём в зимние месяцы. Остаётся невыясненным, всегда ли селение Парень было «зимним» и когда перестало быть таким.

Дров в огонь непонятности подбрасывает камчатский краевед Александр Петрович Пирагис (1946 г. р.), который на своём авторском сайте www.piragis.ru 25.01.2004 размещает список «Населённые пункты Камчатки (даты возникновения, наименования, переименования, упразднения; краткая топонимика)» (www.piragis.ru/publikatscii-po-istorii-kamchatki/naselennye-punkty-kamchatka.html ), в котором чёрным по белому указывает: «Парень — село Пенжинского района. Возникло в первой половине XIX века. Названо по расположению на берегу реки Парень». Если эти сведения верные (ведь не известно, какими источниками пользовался А. П. Пирагис), значит, поселение Парень меняло своё местоположение, хотя, наверное, и не так сильно. Этот факт не отменяет того, что паренцы делали ножи, а лишь позволяет предположить, что В. И. Иохельсон всё же вышел к поселению Парень не в том месте, в котором оно находится и сейчас.

Таким образом, нужно различать именование «паренцы» в узком и широком смысле:
— в широком смысле — это все «жители местности Пойтын, долины реки Парень», говорящие на одном языке, связанные родственными узами и считающие себя и друг друга принадлежащими к обособленному народу «паренцы»,
— в узком смысле — только жители селения Парень, расположенного в устье реки Парень, т. е. в месте впадения реки Парень в Пенжинскую губу.
В научной и исторической литературе, как правило, определение «паренцы» употребляют в широком смысле, а в современных СМИ — в узком. Если из контекста не будет понятно, о каких паренцах идёт речь, то, чтобы избежать смешения, жителей Пареня лучше именовать «жителями селения Парень» (длинно, но понятно), а «паренцев вообще» — «паренскими коряками».

КУЗНЕЧНОЕ ДЕЛО ЖИТЕЛЕЙ СЕЛЕНИЯ ПАРЕНЬ

Первые упоминания коряков в исторических документах появляются только в русских донесениях в 30—40-е годы XVII века.

«Энциклопедия Брокгауза и Ефрона», выпущенная в России в XIX веке, даёт такие сведения: «Часть осёдлых коряков приготавливает тёплую зимнюю одежду из оленьих шкур для продажи приезжающим купцам; также выделываются необходимые в быту инородцев изделия из железа и моржовых клыков (ложки, трубки), сбываемые камчадалам и кочующим корякам. Каменцы и паренцы выменивают у бродячих коряков меха на железные изделия собственного приготовления».

Иногда утверждается, что к приходу русских в первой половине XVII века паренские коряки уже владели обработкой железа. Это маловероятно, скорее, «железный век» начался для коряков, чукчей и других именно с приходом на Камчатку и Чукотку русских. Конечно, нельзя исключать, что металл мог попасть в те края и до этого времени (например, через якутов), но эти «попадания» могли быть только случайными и в небольших количествах, то есть, фактически не было. В этих условиях «владеть обработкой железа» попросту незачем — железа и предметов из него было так мало, и оно изнашивалось, и износ превышал восполнение, что можно считать, что и не было.

К XIX же веку, после налаживания связей с русскими, появились кузни, они были сосредоточены только в двух селениях: Куэл (Куюл, Кюэль) и Парень.

Поразительно, что все «свидетельства» о «необычайной популярности» утвари, вышедшей из-под молотов паренских кузнецов до советского периода, как сказал бы Понтий Пилат, «случайны, темны и недостоверны», а именно — носят устный характер и свойственны в основном, постперестроечной прессе, работающей в жанре «мы не жёлтые, но у нас сто сенсаций на день».

Особо стоит обратить внимание, что многолетнее регулярное вкачивание в СМИ «инфы» об «известных паренцах-кузнецах» дало эффект — появилось обратное течение: теперь современные исследователи даже в свои серьёзные научные труды вставляют фразы об «исстари славившихся на всю округу кузнецах из Пареня», причём смысл этих высказываний таков, что только отсутствие космических кораблей помешало распространиться паренским ножам за пределы притяжения Земли. Так, например:
— доктор филологических наук, сотрудник санкт-петербургского Института лингвистических исследований (ИЛИ, iling.spb.ru ) Российской академии наук (РАН, www.ras.ru ) Алексей Алексеевич Бурыкин ( www.onomastika.ru/burykin.htm ) в статье «Следы культуры эскимосов на Охотском побережье по археологическим, этнографическим, фольклорным и лингвистическим данным» (сборник «Системные исследования взаимосвязи древних культур Сибири и Северной Америки: Духовная культура», № 4 за 1996 год, репринт — в электронном журнале «Сибирская Заимка» www.zaimka.ru , № 1 за 2001 год) в примечаниях пишет: «Полевые материалы автора: Северо-Эвенский район Магаданской области. Пользуемся случаем отметить, что зафиксированное в эвенском глоссарии слово пуйталади „нож (мужской)“ (Новикова К. А. «Очерки диалектов эвенского языка. Глагол, служебные слова, тексты, глоссарий», 1980, с. 208) на самом деле означает „изделие пареньских коряков“, которые славились как искусные кузнецы». Напомним, что самоназвание паренцев — «пойтылъо», «пойталан» (в единственном числе — «пойталар», т. е. «паренец»). Трудно возражать профессиональному лингвисту, который на малых народах, что называется, язык съел, но если допустить, что действительно эвенки (они же тунгусы) называли ножи не иначе, как «паренские ножи», то это может означать лишь то, что других ножей у них попросту не было, их им поставляли только паренцы, поэтому и слово они заимствовали, вернее, называли эти изделия по первому слову, которое им было известно — достаточно вспомнить, что в России первые подгузники именовали «памперсами», а копировальную технику не иначе как «ксероксом», когда как «Памперс» и «Ксерокс» — названия конкретных фирм и брендов. Аналогично, и эвенки могли назвать ножи неведомым им словом «пуйталади», которое на языке паренцев (а вовсе не на языке эвенков) назывались «паренскими ножами»;
— Энциклопедия «Народы России», выпущенная в 1994 году издательством «Большая Российская энциклопедия» (это правопреемница авторитетной «Большой советской энциклопедии»), в статье «Коряки», составленной тремя авторами: В. А. Тураев (Владивосток), Е. П. Батъянова (Москва), М. Я. Жорницкая (Москва), — ( raipon.grida.no/russian_site/people/koryaki/information_koryak.html ) указывает: «Большим искусством изготовления изделий из металла обладали паренские кузнецы». В советских изданиях таких сведений («свидетельств»), надо полагать, не было.

Попутно следует обратить внимание, что в литературе часто упоминается, как паренцы называют себя, но почему-то нигде не говорится, как они называли свои ножи, топоры, копья, когда как этнографические исследования других народов такую информацию содержат.

Специфика севера накладывала свой отпечаток на кузнечное дело:
— уголь был только древесный, поэтому высоких температур достигать не удавалось, медь и латунь обрабатывалась холодным способом, горячая обработка металла велась без закаливания,
— железа было мало, причём почти всегда это был металлолом (т. е. из него ранее была сделана какая-то вещь), что вело к необходимости сочетания даже в одном предмете холодного оружия железа и стали разных сортов.

Из металла изготавливалось как холодное оружие (ножи, топоры, пики), так и предметы быта типа колец для упряжек оленей и собак — это было обычное производство на продажу. До появления русских купцов со слитками железа и меди (реже — листовой меди и латуни) паренские коряки делали в основном холодное оружие, бытовая металлическая утварь типа чаш появилась много позже.

 

 

 

 

2. Разновидности паренских ножей. Металл для паренского ножа

В принципе, ножи у таких северных народов, как буряты, коряки, нанайцы, чукчи и якуты сильно похожи, даже однотипны. «Паренский нож», если его искусственно выделять, отличается чуть более крупными размерами: у него больше длина и толще клинок (на что были свои причины — некачественный металл, сваренный из разносортной стали, но об этом чуть ниже). Проще говоря, «паренские ножи» — это такая большая финка, он грубее, «неотёсаннее», тяжелее других — в определённых видах работ это было ценным качеством.

Некоторые виды именно корякского холодного оружия перечислены в работе уже упоминавшегося этнографа В. И. Иохельсона (1855—1937) в двухтомнике «Коряки» (Waldemar Jochelson «The Koryak», NY, 1908), который переведён с английского на русский в 1997 году и издан тиражом 1200 экземпляров (отрывки напечатаны в журнале «Ножъ», № 3/4 (4/5) за 2004 год, talks.guns.ru/forummessage/5/246202-9.html ):
— несколько разновидностей женских ножей, т. е. применявшихся для разных бытовых нужд в работе, которую выполняют женщины;
— простой поясной нож с деревянными ножнами; мужчины носят этот нож за поясом, женщины же носят ножи обычно заткнутым в торбаза (торбаза, мн. ч., — зимняя обувь, мягкие сапоги из оленьих шкур мехом наружу, в том числе и у якутов), точная длина ножа в доступных выдержках работы не указана. Некоторые утверждают, что по форме похож на типичный скандинавский нож — финку (финск. «puukko»). Как правило, под паренскими ножами понимают именно эти ножи;
— бедренный нож (большой нож) — это более длинная разновидность простого поясного ножа, длина — 45 см, есть ручка, носят не на поясе, а привязывают у правого бедра; назначение: сдирание шкуры, срезание травы, толстой стороной разбивают кости животных, чтобы достать костный мозг. Некоторые утверждают, что по форме похож на саамский (лапландский) нож леуку (финск. «leuku», «lapinleuku»), который иногда считают северной разновидностью финки. Подобные ножи у чукчей раньше делались из дерева и оклеивались кожей;
— боевой нож (тесак) — ещё более длинный, чем бедренный, длина — 56 см, носят как саблю в кожаных ножнах (из нерпы) (у чукчей ножны могли быть сделаны из бересты). Как правило, только исследователям Севера известно, что коряки сильно и много воевали с юкагирами и чукчами — это были настоящие войны. Для этих целей, а также для защиты от случайно встреченных грабителей, и был боевой нож. Боевой нож нужен был, как правило, кочевым корякам-оленеводам, которые в силу своего образа жизни часто перемещались и были вынуждены защищать себя или же нападать на других. К тому же, как отмечает «Энциклопедия Брокгауза и Ефрона» со ссылкой на Кеннана (Kennan «Tent-life in Siberia», 5-е изд., Нью-Йорк, 1889), «осёдлые коряки склонны к пьянству, разгулу, воровству и обману; кочующие, напротив…» — для того, чтобы управляться с большим ножом, кочевые коряки были быть более предрасположены психологическим и подготовлены физически. До того, как появился металл, ранние модификации боевого ножа были костяные — из рёбер лося или дикого оленя. Постепенно боевой нож у осёдлых коряков стал просто «большим ножом» — им колют дрова, режут мороженное мясо, рубят кости.

Такие же ножи описывает и Александр Константинович Нефёдкин в своей книге «Военное дело чукчей (середина XVII — начало XX в.)». У чукчей, помимо этих ножей, был ещё маленький 15-сантиметровый бытовой нож, который носился в одежде (в кармане или в рукаве), а также какой-то нож, называемый «плечевым». Без ножа воинствующий чукча и до ветра никогда не ходил, чаще всего, у чукчи с собой всегда было минимум два разных ножа.

В. И. Иохельсона так описывает скудный инвентарь в кузнице: два-три молотка, два-три кузнечных щипцов разных размеров да мехи чуть больше обычных. Собственно, это всё. Работают с полосовым или тонким кусковым железом. Умеют сваривать железо, но не все умеют сглаживать следы сварки. Не полируют, но отделывают подпилками. Закаливать не умеют — потому ножи мягкие, к остриям хороших копий и ножей для увеличения твёрдости приваривают тонкие стальные пластинки — сталь покупают у торговцев или на русском складе. Русские купцы расплачиваются за работу чаем. Кузнецы реализуют свой товар сами (в основном, кочующим корякам), странствуя по ярмаркам.

А. К. Нефёдкин: «В XIX в. русские заводы в Сибири и коряки (паренцы) производили специально для чукчей железные наконечники копий с медными или латунными насечками в виде растительного орнамента на втулке и надписями, которые чукчи особенно ценили».

МЕТАЛЛ ДЛЯ ПАРЕНСКОГО НОЖА

Добывать руду и изготовлять металл коряки не умели да и просто не могли, даже если бы и захотели — не было для этого материально-технической базы. Весь металл, попадавший к ним в руки, был вторичным, т. е. металлоломом, и только ближе к XIX веку русские купцы стали торговать с ними слитками железа и меди.

Существует много фантастических версий, как к паренским корякам попадал металл. Общей чертой этих безграмотных предположений является то, что метал не «попадал», а «попал» — т. е. случайно, одномоментно, разово, по своим масштабам, дескать, это должна была быть просто исполинская «поставка», которая «на века» обеспечила паренских кузнецов чудо-материалом. И это при том, что ни о каких складах или залежах металла у паренских коряков и коряков вообще не известно, как не известно и войн за обладание такой грудой металла.

Вот некоторые досужие домыслы на тему, откуда у паренцев металл:
— корпус севшего на мель зарубежного (скандинавского) китобойного судна. Примечательно, что про судьбу команды судна в таких «версиях» ничего не говорится. Мало кого интересует, что суда в те времена были деревянными, а не металлическими. Характерной чертой является и то, что судно было любым, только не русским — тогда ни по каким документам опровергнуть это утверждение нельзя. С таким же успехом можно грешить на марсиан, севших на мель. В более поздних версиях вместо китобойного судна фигурирует баржа (что она в тех краях могла делать, никто не задаётся вопросом по той причине, что ответом на него будет «ничего» или «туристов катать», и, следовательно, вся «версия» летит псу под хвосток);
— груз севшего на мель зарубежного (американского) торгового судна. В качестве «металлического груза» называют иглы для шитья. (Подобная легенда ходит и у других северных народов, например, в другом конце страны от Камчатки — на Кольском полуострове, это в Мурманской области.) Историкам остаётся только выяснить, были ли прецеденты, когда корабли перевозили столь чудовищные партии сделанных из высокосортной стали игл для шитья, что «излишки» столь дефицитного на Севере товара были пущены «под нож», и по каким маршрутам и куда этот груз направлялся;
— какие-то готовые трубы, которые отлично подходят под размер заготовки ножа (чтобы внутрь насыпать высокоуглеродистой стали — иголок с чуть выше севшего на мель американского торгового судна, затем расплющить и сварить). Происхождение «труб» остаётся загадкой даже тех, кто эту дурь пересказывает.

Теперь ясно, почему отличительной чертой «настоящего паренского ножа» стало то, что без дела он быстро ржавеет — нож был сделан из некачественного металла, который не предназначен для ножей. Вот она — историческая правда. Если учесть фактор быстрого ржавения, становится понятно, что утерянные ножи рассыпались в труху, а те, которыми пользовались, использовали максимально часто и рано или поздно стачивались, поэтому при отсутствии постоянного восполнения «паренские ножи» естественным образом просто исчезли, и если бы не мифотворчество В. К Сушко, никто бы и не вспомнил о «ножах из Пареня», потому что «паренского ножа» как такового не существует, а те, что были, запомнились лишь грубостью выделки и исполинскими (по сравнению с ножами от «других производителей») размерами.

 

 

3. Технология изготовления паренского ножа. Миф о паренском ноже

Считается, что коряки позаимствовали технологию производства ножей у якутов, а те, в свою очередь, были обучены кузнечному делу поморами-устюжанами. При этом подразумевается, что паренцы привнесли в кузнечный процесс что-то своё.

Несмотря на то, что на 2009 год нет ни внятных образцов типовых «паренских ножей», ни вообще каких бы то ни было хотя бы описаний, как отличить паренский нож от всех прочих металлических обрубков с ручкой и режущей кромкой, большинство ножеведов всё же сходятся на мнении, что отличительная чертой паренского ножа — в некотором уникальном сочетании внешнего мягкого железа и твёрдой (средне- и высокоуглеродистой) стали внутри, которые соединялись кузнечной сваркой. Должно получиться то, что называют то композитным клинком, ламинированной сталью и т. п., суть всего этого, что внутри клинок состоит из редких, но очень твёрдых сплавов стали, а снаружи — из доступного, но мягкого железа. Готовый нож отбивался без термической обработки (без закалки). При таком подходе от ножа теоретически можно ожидать чего угодно: здесь тебе и «почти булат», и «самозатачивающееся лезвие», и даже «зубчатое (пилообразное) лезвие» (англ. «serrated blade», где: «serrated» — «зубчатый, зазубренный», «blade» — «клинок», калька на русском — сер(р)ейтор). На практике всё оказывается намного прозаичней — такие «технологии» дают заведомый брак, в частности, непровар.

Хотя есть и положительный пример применения сходной технологии, но относится он, увы, не к паренским ножам. Речь идёт о саамском (лапландском) ноже леуку (финск. «leuku», «lapinleuku»). Далее цитируется неустановленный источник: «Паренский нож в былые времена ковали специальным способом из разнородной стали, используя для этого старое железо и сталь различных сортов, и получая материал, который современные специалисты обычно называют ламинированной сталью. Современная легенда о лапландском ноже говорит о том, что эти ножи первоначально изготавливали только из старых кос. Коса делается из довольно мягкой, пластичной стали, поддающейся холодной ковке, и косарь постоянно подправляет её лезвие специальным молотком (отбивает косу). Многолетний наклёп придаёт лезвию замечательные режущие свойства. До сих пор „настоящие“ лапландские ножи делаются из таких кос, и мастер, вручную делающий нож, всегда стремится оставить нетронутой часть косы, чтобы наглядно показать покупателю, что нож изготовлен старинным способом. Однако некоторые исследователи не согласны с таким, по их мнению, упрощённым пониманием старых технологий изготовления лапландских ножей. Они говорят, что косы использовались для того, чтобы точно определить качество стали, уже показавшей себя в работе. Потом мастера собирали в пакет косы, имеющие разную твёрдость, расковывали их особым образом. Так что здесь, как и в случае с паренским ножом, речь может идти о достаточно разнородной, композиционной стали».

Пытливые умы придумали как минимум два способа, как в паренских условиях до XX века можно было получить такого рода изделия «мягкие снаружи, твёрдые внутри» (названия способов условные):
— «игольчатый»: расковывать полосу железа — перпендикулярно к продольной оси выложить «швейные иглы» на одну половину полосы — сложить полосу по оси и заварить. Возникает резонный вопрос, уже задававшийся выше: насколько должны быть безумны северяне, чтобы из дефицитнейшего товара делать ножи, а сами остаться без удобных и практичных игл? (С другой стороны, пролезли бы жилы, которыми пользовались как нитками, в те игольные ушки?..) Эта версия базируется исключительно на устных преданиях — ещё никто не сломал нож и не обнаружил у него в сердцевине «перпендикулярно к продольной оси» непроваренную иглу;
— «трубчатый»: набить железную трубу смесью из кусков стали — прогреть до 1300 градусов Цельсия (получается подобие сварочного булата) — разрубить вдоль пополам — выковать «трёхслойный» нож. Большинство из тех, кто на практике пытался это сделать, оказались недовольны результатами, среди таких оказался кузнец-оружейник Леонид Борисович Архангельский ( www.arhangelskie.com/stat_9.html ), известный и по книге «Секреты булата» (2007). Многие ножеманы считают версию с трубой с технологической точки зрения вообще не выдерживающей никакой критики. К тому же встаёт закономерный вопрос: откуда в паренцев какие-то «трубы» примерно одного размера и состава?

Но большинство ножей — по крайней мере, в начале XIX века — всё же делалось по другой технологии, никакой «твёрдой начинки в мягкой рубашке»: по свидетельству уже цитировавшегося В. И. Иохельсона, в 1900 году «закаливать железо они [паренцы] не умеют, и сделанные ими железные ножи и оружие отличается своей мягкостью; к остриям хороших копий и ножей они приваривают тонкие стальные пластинки. Для этой цели они покупают у торговцев тонкие листы стали».

Всё это наводит на мысль, что понятие «паренского ножа» — это ещё и функция от времени, то есть в какие-то годы ножи делались одним способом, чуть позже — другим, ещё позже — третьим, и так далее. Естественно, что и качество ножей было разным. Сомнительно, что и «модельный ряд», т. е. форма и размеры ножей не претерпели бы изменений. К сожалению, получать какие-либо данные археологам на Севере сложно, потому что те же ножи — все только современные (и тех минимум). Даже если какой-то нож когда-то и был потерян несколько веков назад, найти его не представляется возможным, к тому же он вряд ли бы сохранился. А те ножи, которыми северные народы пользовались, использовались, что называется, до ручки. Так что проследить эволюцию ножей, да и то фрагментарно, можно только со времени активного освоения Севера русскими, то есть XVIII—XIX века.

Есть также версия, что некоторые ножи делались из стали, которая долгое время определённым образом случайно поржавилась (человечеству известны способы, когда металл несколько лет выдерживался в болоте или чуть ли не выгребных ямах, насыщаясь там определёнными химическими элементами). К сожалению, версия тоже маловероятна, чтобы груда железа появилась и годы лежала никем не обнаруженная. Если такое и было, то в «железный век» во времена СССР, когда металла было уже в избытке.

А «трубчатая» и «игольчатая» технологии — это всё дети XX века, когда на север советские люди завезли подшипники, бочки с металлическими обручами, полностью металлические бочки из-под горючего (бензин, керосин), напильники, измельчённые корпуса двигателей, газо- и водопроводные трубы, клапаны марки «Шкода» (чешск. «Škoda»), клапаны японских судовых дизелей пр. Кустари говорят, что лучший клапан — паровозный. Коллективизация коряков, а значит, полное установление советской власти, закончилась в конце 40-х годов XX века. В начале 60-х годов началась электрификация населённых пунктов коряков — это означает, что туда возрос поток железа и стали.

МИФ О ПАРЕНСКОМ НОЖЕ

Миф состоит в том, что существовал некий «паренский нож», который, будучи аскетичен в оформлении, обладал уникальными рабочими (режуще-рубящими) характеристиками. Таким ножом чуть ли можно было не стружку снимать с других ножей. Эдакий нож-кладенец. И секрет якобы весь в том, что паренские кузнецы опытным путём подобрали такую технологию изготовления и такие металлы, что нож получался «паренским», то есть «со знаком качества».

ИСТОЧНИКИ МИФОВ О ПАРЕНСКОМ НОЖЕ

Миф о «паренских ножах» раздувается, как минимум, тремя путями:
— предпринимателем В. К. Сушко, везде позиционирующим себя как «возродитель по крохам секретов и продолжатель исконных кузнечных традиций особо почитаемых властями малых народов». Владимир Константинович поёт соловьём: «В давние времена в селе [Парень] достигли небывалых высот в изготовлении ножей». Да, ему бы не языком молоть, а ножи желать;
— в СМИ безграмотными «корреспондентами», которые, что называется, слышали звон, да не поняли, где он, потому что статьи они пишут потоком, лентой, как выпускают туалетную бумагу. Маразм, выходящий из-под их пера, вполне себе уровня журфака МГУ, то есть гомерической чуши: «Ножи были известны и раскупались за пределами Российской империи, поскольку были необычайно острыми, не зазубривались и легко точились». Но источник этого легко прослеживается — вот слова торгаша В. К. Сушко: «Слава о мастерах из далёкого села Парень распространилась далеко за пределы Российской империи. Изумительные по прочности и дивные по красоте ножи не давали покоя желающим иметь их в своих коллекциях». Хочется спросить: в каких «коллекциях» есть хоть один «паренский нож»? Ответ: ни в каких. Далее борзописцы из СМИ несут ещё бОльшую ахинею: «Коряки не умели изготавливать металл, а потому делали холодное оружие из металлических обломков, выброшенных на берег морем». Да, на страницах газет и утонувший железный корабль плавает, тут уж ничего не попишешь. А вот ещё шедевр: «Паренские кузнецы были одновременно и прекрасными резчиками, украшая узорами и лезвие, и рукоять. Потому каждый нож выходил подлинным произведением искусства», — на самом же деле, почти все ножи делались сугубо на продажу и для утилитарных целей, наверное, вопрос «Зачем на лезвии топора для мяса узор, кроме как для увеличения сопротивления и собирания грязи?» в голову горе-писакам не приходил;
— «счастливыми владельцами» «аутентичных (аборигены, настоященских) паренских ножей, да-с». Ни одного ножа они вам, конечно, не предъявят (от «щаз не магу, я в командировки на семпозиуме» вплоть до «извини, нёс, но забыл дома»), зато охотно расскажут, каким сокровищем обладают. Если же нож вам покажут, то это будет какой-нибудь самый заурядный самодел подвыпившего камчатского «дядь Васи» с корякской фамилией. Вот «свидетельство» некого М. И. Малашенко (пересказано 08.11.2007 Нестором на talks.guns.ru , приводится с незначительными изменениями): «После обработки рыбы срезы настолько идеальны, что, когда рыбу развешивают для сушки, муха не садится, так как она должна откладывать яйца в трещинки и зазубрины, в их нет — настолько поверхность хорошо и чисто срезана ножом». Особенно интересно, откуда мухи знают, что срез идеален, и потому не садятся. Удивительно ещё, что не указано, что мухи, всё же севшие на срез, соскальзывали по нему, как по льду, насколько он был гладким, и, не успев сориентироваться, падали на земь, ударялись головой и погибали в страшных конвульсиях. Можно было бы также добавить, что нож имел свойство затягивать трещины, мелкие порезы и ссадины на коже человека, будучи лишь приложенным обухом (толстой стороной) клинка к ранке, а также нарушать магнитную ориентацию гнуса, что позволяло использовать нож в качестве антикомариного средства, не требующего обязательной ориентации остриём на север.

ЧТО ЖЕ ИЗ СЕБЯ РЕАЛЬНО ПРЕДСТАВЛЯЕТ ПАРЕНСКИЙ НОЖ

Пришло время всё же определиться, что же такое «паренский нож».

Паренский нож — это тот, который был сделан паренцами, которые, как известно, проживали не только в селении Парень, а ещё, как минимум, в 7 селениях-стоянках.

Собственно, это и вся возможная дефиниция. Паренские ножи не имеют единой технологии изготовления, не имеют однотипного состава стали, у них нет единой формы. Все упоминания о «паренском ноже» как о чём-то сверхостром и долго не тупящимся, относятся либо к неверной интерпретации свидетельств представителей северных народов, которые никаких других ножей, кроме паренских и не видели, а если и видели, то вовсе не стремились приобрести «именно и только паренский», либо к свидетельству геологов и прочей подобной братии, когда они использовали подобный нож не по назначению (например, не только для резания, но и для рубки), и нож выдержал, потому что был чуть более массивный, чем другие аналоги. Паренцы не могли делать никаких «особенных» ножей хотя бы потому, что почти все они предназначались исключительно на продажу, в том числе и другим северным народам-соседям (этим, кстати, частично объясняется, почему у большинства народов Севера ножи почти одинаковые — шёл постоянный обмен, и паренские коряки вряд ли бы стали изготавливать ножи, которые бы у них не купили те же чукчи).

Инкрустация металла и прочее украшательство на ножах была минимальна — вырезать на ножнах вполне мог уже его владелец долгими зимними ночами. Некий «декор» мог наноситься лишь в качестве маскировки не слишком приглядных — бракованных — мест или же технологических отверстий.

По сути, «паренский нож» — такой же миф, как и некий «нож сибирского охотника» — реально в условиях Севера (условиях острого дефицита металла и умений его обработки) ножом была, по чьему-то меткому выражению, «любая железяка, насаженная на любую палку».

Сейчас под паренскими ножами понимаются в основном те, которые В. И. Иохельсон указывает как простой поясной нож с деревянными ножнами (так сказать, малый корякский нож). Скорее всего, из-за отсутствия хорошего металла, одно время ножи у паренцев получались чуть более толстыми и чуть более длинными, чем аналогичные у соседей. Современные почитатели мифа о «паренском ноже» видят в этом достоинство, которое во время их изготовления таковым не являлось: расход металла был больше, причём не понятно зачем — ведь «модель», коль она была так удачна, так и не прижилась, и другие кузнецы и народы её копировать не стали.

Все сведения именно о «необычайных режущих свойствах» именно «паренского ножа» относятся лишь к периоду прихода в Сибирь советской власти — это 20—30-е годы XX века, но важнее то, что на самом деле таких свидетельств (по крайней мере, письменных) нет, причём вообще нет. Большинство «свидетельство» — это рассказ «бывалого» на тему «у меня был единственный нож, да и то самопальный и выменянный по случаю у какого-то забулдыги, неужели я скажу, что столько лет пользовался гадостью?».

В историческом контексте же можно выделить такие «паренские ножи», которые не были никогда стандартом, а просто изготавливались каждый в свою историческую эпоху:
— «отличаются какой-то особой остротой». Упоминается об особых впечатлениях при пробе лезвия о ладонь. Думается, что на морозе острота лезвия, безусловно, покажется «особой». Как видим, характеристика чисто оценочная «режет руку» вместо «могу ободрать пять лосей без дополнительной правки». Иногда попадаются перлы типа «снимал ножом стружку с другого ножа», но это уже в разряд анекдотов,
— разная твёрдость обуха и лезвия клинка,
— разная твёрдость лезвия по длине: чем ближе к острию, тем твёрже, примерно последняя треть клинка поддаётся правке/обработке с большим трудом,
— зонная закалка,
— не боящиеся мороза, не хрупкие, но при этом достаточно прочные (выражение «достаточно прочные» неопределённо и расплывчато),
— «долго сохраняют заточку». Но что означает «долгое время»? Это сколько? И в сравнении с чем долго? А кто-то и с какими-то образцами проводил экспертизу? На все вопросы — ответ отрицательный. Такая характеристика как «долго сохраняют заточку» не позволяет идентифицировать нож из других;
— односторонняя заточка.

Форма роли не играет (наблюдается большое разнообразие форм).

 

 

4. Советский период "паренского ножа". Современная судьба селения Парень

По сути, все достоверные сведения относятся к этому периоду. Можно сказать, что «паренский нож», который пытаются срисовать, был сделан именно в этот время. Ни о каких «чудесных режущих свойствах» речь не идёт: местные более-менее современными инструментами делали в частном порядке ножи и продавали их в округе. Как правило, расковывался какой-нибудь дизельный клапан. Если применялась «трубная» технология, то внутрь засыпался чугун. (Напоминаем, что всё это только предположения, но наиболее достоверные на сегодняшний день.) Процесс изготовления несложен, твёрдость достигалась за счёт увеличения толщины обуха и длины клинка. Чтобы хоть немного скрасить грубость работы и формы, больше внимания начали уделять украшению этого здоровенного уродца. Никаких массовых поставок никуда не было. Государственная же артель ковала ножи по данным ей стандартам.

В посёлке в советское время были детский сад, школа, больница (медицинский пункт).

В 1971 году введена статья за незаконное изготовление холодного оружия. Но вряд ли его перестали ковать «налево», когда материал под рукой, тем более учитывая склонность оседлых коряков к пьянству, на которое нужны были деньги или товар, который можно было обменять.

Пресловутая «повышенная острота и твёрдость» паренских ножей (лучше сказать — любых ножей, изготавливаемых в то время кустарно по сходной технологии из сходных материалов) может объясняться тем, что сталь для обычных ножей намеренно делали немного хрупкой, чтобы бутовой (кухонный) нож нельзя было использовать в качестве кинжала, нож просто мог сломаться в любой момент. На фоне кухонных ножей паренский действительно мог выглядеть молодцом.

Приведём обширную цитату. Статья «Живущие у реки Пойтовоям» ( www.vokrugsveta.ru/vs/article/3988/ ), автор — кандидат исторических наук Александр Пика (1951—1995, arctic.org.ru/1996/1_2_96.htm ), опубликовано — журнал «Вокруг света», №8 (2575) за август 1988 года:
«
Наша группа — часть социально-демографической экспедиции Института социологических исследований Академии наук СССР — изучает демографическую ситуацию, проблемы социального и культурного развития народов Севера. <…> Но почему нас заинтересовал именно Парень, старинный посёлок береговых коряков? Дело в том, что проводившиеся у нас и за рубежом исследования показали: одна из наиболее заметных причин социально-демографического кризиса северных народностей — частые переселения их из одних посёлков в другие, выселение из родных мест, подселение к другим общинам.
<…>
В 1983 году с побережья Пенжинской губы „убрали“ посёлок Рекинники, перевели людей на восточный берег Камчатки. Но его жители — а это в основном коряки-оленеводы — так и не смогли приспособиться к жизни на новом месте. Многие через несколько лет вернулись в полуразрушенный старый посёлок и кое-как живут там. И вот теперь на очереди самый последний посёлок на Пенжинской губе — Парень. Он уже давно „подготовлен“ к ликвидации. Дело за согласием жителей, а они его не дают. Вот для того, чтобы на месте познакомиться со всем происходящим, мы и направляемся в Парень. <…> Ветхость построек — здесь ничего не строится и не ремонтируется уже более 15 лет.
<…>
Потом посыпались конкретные вопросы: <…> Мало железа на кузню привозят. Пусть бы заказывали больше ножей, мы бы делали.
<…>
С тех пор, как совхоз „Манильский“ начал развивать животноводство и птицеводство, Пареньское отделение ему стало не нужным. И пришло „простое“ решение: объявить село Парень „неперспективным“. <…> В Парени теперь школа [только] до 3-го класса.
<…>
Было у пареньцев развито и кузнечное дело. В прошлом они считались лучшими кузнецами на всём северо-востоке Азии. Пареньские ножи и копья в XVIII—XIX веках охотно покупали русские, понимавшие толк в хорошем металле. В Камчатском областном архиве я разыскал докладную записку о хозяйстве Парени в начале 30-х годов, составленную краеведом Пенжинской культбазы Комитета Севера В. Аполловым. Он пишет: „Несмотря на примитивность и ограниченность орудий производства, Парень своей продукцией — ножами — до сегодняшнего дня снабжает не только население округа, но и частично туземцев всей Чукотки и Колымы“. Кузнечным делом тогда занималось 22 человека, из которых одиннадцать считались отличными мастерами. По запискам Аполлова можно представить размеры этого промысла Парени: с ноября 1930 по март 1931 года было изготовлено ножей, топоров, копий, багров для байдар на сумму почти 3500 рублей. Что ни говори, а масштабы для посёлка (207 человек) значительные. Пареньские кузнецы знали технику инкрустации по металлу, их изделия были не только лучшими по качеству, но и самыми красивыми. Раньше с этим считались. На Гижиге до революции был государственный запасный магазин, куда специально для пареньских коряков завозили железо.
<…>
А что теперь? Искать металл приходится самим. Совхоз заказывает своему отделению не более 300 ножей в год. Топоры, копья, багры не делают вовсе. И кузнецов осталось мало. Опытные мастера Василий Татович Оптаят и Николай Хечгинтович Четвинин успели передать своё умение кое-кому из молодых. Хорошо работают Владимир Амани, Виктор Кевев. Но всё же кузнечный промысел Парени явно в упадке. А жаль! Хорошие ножи нужны охотникам и оленеводам. И не только на Камчатке, а по всему Северу. Я знаю, что за старые кованые топоры, которые находят ещё в заброшенных архангельских и вологодских деревнях, плотники-профессионалы платят по сто рублей. Жаль, если этот уникальный народный промысел уйдёт из жизни в музей.
<…>
Пареньцы могут поставлять в тундру „комплект оленевода“ — полный набор упряжи, чаат из кожи тюленя, торбаса на лахтачьей подошве, хороший нож.
»

Забавная деталь: в некоторых местах Александр Пика, если не указывает определяющее слово «посёлок», обращается с названием «Парень» как со словом женского рода.

СОВРЕМЕННАЯ СУДЬБА СЕЛЕНИЯ ПАРЕНЬ

Обитаемого селения на 2009 год как такового, наверное, нет.

Есть свидетельства, что на 1996 год не было электричества (подготовка посёлка к ликвидации).

«Сегодня там [в Парени] осталось чуть более десятка жителей» — из интервью В. К. Сушко «„Аргументы и факты“ — Камчатка», № 11 (1376) за 13.03.2007 — статья Алёны Синицкой «Владимир Сушко: „Буду жить вечно!“»( kamchatka.aif.ru/issues/1376/02_03?print ).

Тот же В. К. Сушко через полгода, в сентябре 2007-го, Л. Б. Архангельскому сказал: «Из коряков там сегодня проживает всего 15 человек».

 

 

5. "Паренский нож" и "Пареньский нож от Сушко". Паренские ножи становятся брендом. Выставки пареньского ножа.

ПОЧЕМУ «ПаРЕНСКОГО НОЖА» НЕ СУЩЕСТВУЕТ

Потому что его нельзя атрибутировать. Если у вас будет тысяча ножей, «узнать» пареснкий нельзя. Все «паренские ножи» разные, нет стабильного качества и единообразия — кроме тех, что делались для оленеводов по госзаказу, но такие ножи стандартны.

«А был ли ножик?». Ножи — были, «паренского ножа» — не было.

ПОЧЕМУ «ПАРеНьСКИЕ НОЖИ» СУЩЕСТВУЮТ

Потому что они тоже, как и «паренские ножи», разные (чуть ли не любой нож можно при желании выдать за «паренский»). Буйно разные. В. К. Сушко дал волю своей фантазии.

«Пареньский нож» не имеет ни единой технологии изготовления, ни единого состава стали. «Паренский нож» — это не больше чем географическое понятие, некая торговая марка, под которой в разное время могут продаваться разные вещи (как под маркой нидерландского концерна «Phillips» в 1891 году производились одни электрические лампы, а в 2009-м — уже совсем иные).

ПАРЕНСКИЕ НОЖИ СТАНОВЯТСЯ БРЕНДОМ, ИЛИ СКАЗАНИЕ О ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕ В. К. СУШКО

Знакомьтесь — Владимир Константинович Сушко:
— 1957 год: родился в г. Кременчуг (Полтавская область, Украина);
— 1972 год: окончил Кременчугское лётное училище гражданской авиации (КЛУГА, специализация — вертолёты, находится в, с 1993 года переименован в Кременчугский лётный колледж, www.flightcollege.com.ua );
— 1973 год: переехал на Камчатку, где не то 20 (не то 29 — не понятно из-за опечатки) лет проработал по специальности («летал командиром корабля», как написал какой-то неуч);
— 1985 год (в стране разгорается зарево цээрушной «Перестройки», начинают вылазить кулаки и расправлять плечи прочие эксплуататоры-капиталисты): организовал в Петропавловске-Камчатском «творческую мастерскую»: 683011, Россия, г. Петропавловск-Камчатский, посёлок Халактырка, ул. Полевая, д. 25, оф. 7, тел.: +7 (902) 464-51-01, специализация — резьба по кости и дереву на псевдонациональные мотивы. Продукция, судя по всему, предназначена сугубо на потребу иностранным туристам (т. е. дегенератам, ничего не смыслящим в русской культуре: им всё рано — что в зоопарке обезьянам рожи корчить, что на русский Север за «самоварной хохломой» ехать);
— 1997 год: начал создавать авторское холодное оружие, «выписал из Тулы» кузнеца Анатолия Блинова, учился у него ковке, но так её и не освоил, создав к 2007 году всего «с десяток» работ, откованных лично. Сейчас ему все ножи куёт тоже «выписанный из Тулы» кузнец Виктор Шаповалов. С Анатолием Блиновым Сушко, по-видимому, расстался;
— примерно 2006—2007 год — выделение земли, 2007 — 2008 — начало строительства в Петропавловске-Камчатском «города мастеров» («православного города мастеров»), который стилизован под древнерусский посад. По сути, это комбинат по производству сушковских ножей и художественной резьбы по дереву и кости его дочери, эксплуатирующие местный колорит и имитирующие традиции малых северных народов. Будет в городке и кузня (производство лезвий для ножей), и мастерские (производство рукояток для ножей), и музей имени себя (музей декоративно-прикладного искусства, где основа экспозиции — собственный новодел), и школа для обеспечения своего «бизнеса» новыми наёмными рабочими, и культурный центр (для барыг такими «центрами» раньше обычно служил какой-либо ресторан, кафе или пивная). Планируется в этот «город» привлекать туристов не только с Камчатского края, но и со всего Дальнего Востока.

В 2009 году на В. К. Сушко горбатится бригада: Анатолий Блинов (может, уже и ухал), Влад Коерков, Артём Колегов, Виталий Лотарёв, Нина Мейныринтына, Равиль Файзулин, Виктор Шаповалов и, возможно, др.

Производство «пареньского ножа» — семейное предприятие: изготовление стального клинка наёмным кузнецом Виктором Шаповаловым курирует сам В. К. Сушко, а производство рукояток «наёмными мастерами» — его дочь Анастасия (сама тоже «художник-резчик по кости»).

«Пареньский нож» — это обыкновенная легенда, которая есть у каждого коммерческого предприятия, суть такой легенды — что когда-то было нечто хорошее и чудесное, и фирмочка является единственным правопреемником всех-превсех секретов. Легенда о «пареньском ноже» создана искусственно в последнее десятилетие XX века, когда в России возникло частное предпринимательство, и дельцы создали для коллекционеров на пустом месте миф о чудо-ноже, якобы обладающим необычайными режущими свойствами.

Как некое достоинство, В. К. Сушко позиционирует себя как «единственного на Дальнем Востоке члена Союза оружейников России». Ну, а то, что этот союз, созданный в 1994 году, объединяет производителей огнестрельного оружия (нож, напомним, — холодное оружие), В. К. Сушко не очень смущает — у него любое лыко в строку (в пиар).

В. К. Сушко также учредил гражданский (личный родовой?) герб, который в октябре 2007 года зарегистрировал в Петропавловске-Камчатском ( sovet.geraldika.ru/article.php?coatid=19429 ), разрабатывал детали герба и рисовал его художник Михаил Юрьевич Медведев ( sovet.geraldika.ru/part/46#hatme ), председатель «первой и единственной в России „специализированной“ независимой организации, объединяющей практиков в сфере геральдического искусства» «Гильдия геральдических художников» (sovet.geraldika.ru/part/24 ), эта, простите, гильдия, была учреждена 21.02.2006 «ведущими российскими художниками-геральдистами», количеством пяти человек (здесь должен быть ваш смайлик). В общем, куда ни кинь, всюду барыги-сушкинисты. Как говорится, «рыбак рыбака видит издалека», «рука руку моет» и всё в том же духе. Насладимся же выдержками из описания «герба», в которых упоминается паренский нож (особо следует заметить, что в торговой марке В. К. Сушко использует новояз «парЕнЬский нож», а при описании герба незаконно употребляет выражение «пАренский нож»): «В серебряном поле под лазоревой главой, усеянной золотыми листами, веерообразно сложенными по трое, и обремёненной серебряным ножом с золотой, оправленной в серебро, рукоятью, — чёрное восстающее чудовище, имеющее голову и распростёртые крылья ворона, а туловище и задние лапы — медведя. <…> Главные элементы герба — паренский нож и фантастическое существо, объединяющее черты ворона и медведя. <…> Нож формально не считается основной фигурой герба — эта роль принадлежит ворону-медведю. Но нож помещён на более почётном месте — он венчает композицию в щите. Таким образом, обе эти фигуры пребывают в смысловом равновесии». Примечательно, что В. К. Сушко назван здесь честно: «изготовитель уникальных паренских ножей», через запятую также указано: «художник» (рисует эскизы московских закатов, куда он регулярно летает «на выставки»?). Судя по всему, регистрацией герба В. К. Сушко, во-первых, пытается закрепить за собой шлейф слухов как о «мастере» именно «паренского ножа», а во-вторых, неформальными средствами «приватизирует» «паренский нож» как понятие.

ВЫСТАВКИ «ПАРеНьСКОГО НОЖА»

«ПарЕньские ножи» от В. К. Сушко активно выставляет уже много лет. Выставки самого разного уровня (вернее, названия): региональные, всероссийские, международные… Нужно признать, что российские «международные выставки» известны, в основном, только в России, и сильно напоминают американские «чемпионаты мира» по плеванию косточкой между двумя городками. Перечислять все «награды» вряд ли имеет смысл ввиду скромности самих «выставок». Ножи же активно позиционируются В. К. Сушко как «возрождение и развитие национальных художественных промыслов народов Севера». Как скал бы Остап Бендер, «хорошо излагает, учитесь».

А вот пример громкой экспозиции: в 2004 году в выставочном зале Успенской Звонницы Московского Кремля проходила выставка «Клинки России»-2004, тема — «Авторское художественное холодное оружие» ( www.kreml.ru/ru/main/press/conference/2004/blade/news_release/ ). «Нож в ножнах на подвеске „Камчатские предания“» от В. К. Сушко ( www.kreml.ru/ru/main/exhibition/visit/2004/blade/hall03/exhibit/ ) был взят на выставку как представитель «этнического стиля» — тогда это была первая выставка подобного рода. В 2008 году выставка «Клинки России»-2008 проходит под вывеской «Современное художественное холодное оружие», и здесь тоже представлен нож В. К. Сушко «Пареньский».

Недавний пример: три месяца назад на XVIII Международной выставке «Клинок — традиции и современность»-2008, проходившей 6—9 ноября 2008 года в Москве, ножи от Сушко были признаны лучшими в нескольких номинациях. Выставка, на самом деле, как и большинство прочих, небольшая, кулуарная, даже скромная, участвовали «представители» 5 стран: России, Германии, Финляндии, Швеции и Японии.

Сушко утверждает, что его ножи хранятся в Оружейной Палате и в Лувре, правда, никогда не уточняет статус, вид экспозиции, что весьма странно, и потому навевает на подозрения, что они там чисто территориально, то есть буквально «хранятся». Единственное, что достоверно известно — что нож Владимира Константиновича со «скромным» названием «Константиныч» (напомним, что это якобы «настоящий пареньский нож», сделанный по заветам, технологиям и с приплясываниями паренцев из селения Парень) действительно некоторое время — до 2006 года — хранился в Оружейной палате, но и в 2007 году (и позже) В. К. Сушко утверждает, что его работы, как зеницу ока, хранит Оружейная Палата.

Избыточной скромностью В. К. Сушко и раньше никогда не страдал — засветившееся в прессе его ИЧП (индивидуальное частное предприятие) называлось незатейливо: «Сушко».

«ПАРеНьСКИЙ НОЖ» «ПаРЕНСКОМУ НОЖУ» НЕ ТОВАРИЩ, А ГОСПОДИН

В. К. Сушко на своём сайте vladimirsushko.com уведомляет: «Торговый знак „Пареньские ножи“ [в 1997 году] оформлен официально и защищён российским и международным законодательством». Не хуры-мухры, да. Кстати, сам В. К. Сушко свои ножи пишет с заглавной буквы: Пареньский нож. В общем, также, как в Библии пишут «Бог», а Владимир Константинович, наверное, ещё и «Деньги», «Денежки» и словосочетания «Я сама Бескорыстность» и «Золотой Делец».

Сам В. К. Сушко мотивирует, что написание «пареньский» с мягким знаком аутентично местному произношению. Но, во-первых, принцип «как слышу — так и пишу» — это вопиющая безграмотность (московский выговор слова «Москва» — [масква]), во-вторых, скорее всего, причины имеют коммерческое обоснование: «паренский» с мягким знаком (и, к тому же, со смещённым ударением) является абсолютно новым словом, никто не сможет его оспорить, при этом «парЕнЬский» до смешения схож с «пАренский» и может использовать все выгоды от его известности (кстати, на использование в названии фирмы определения «российский» нужно специальное разрешение государственных властей, которое выдаётся, только если фирма соответствует определённым, весьма жёстким требования, которые позволяют ей достойно представлять Россию).

ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ «ПАРеНьСКИЙ НОЖ ОТ В. К. СУШКО» КОРЯКСКИМ «ПаРЕНСКИМ НОЖОМ»?

Ответ на этот вопрос однозначен: нет, не является. «ПарЕнЬские ножи» В. К. Сушко что угодно, но только не «пАренские ножи»: форма лезвия, стили и другие параметры и у тех, и у других галопируют, как голодная блоха на аркане.

Про технологию изготовления В. К. Сушко как-то не очень любит распространяться. В 2000 году, как упоминалось выше, «вместо уже общепринятой в производстве клинков стали 65Х13, [у него] используется сталь изношенных дизельных клапанов, структура которой изменена после холодной ковки». Примерно в 2004—2007 годах В. К. Сушко пытался в разных журналах что-то рассказать о якобы применяемой (и якобы им) «технологии» изготовлении ножей, но у многих любителей ножей, которые сами кустарно их делают для себя, эти откровения вызвали здоровый скепсис и посеяли сомнения в профессионализме автора. Некоторые энтузиасты пытались на практике применить описанную В. К. Сушко нехитрую технологию, но потерпели фиаско, получив некачественный продукт.

Чтобы убедиться в «профессиональности» В. К. Сушко, достаточно взглянуть на заставку его сайта http://www.vladimirsushko.com : «мастер-оружейник Владимир Сушко» сфотографирован проверяющим нож на прямоту обуха — знаменитый своей остротой «паренский нож» «мастер» положил себе на указательный палец. Тут уж не до смеха, когда «ножи» делают такие «мастера». Остаётся процитировать уже упоминавшуюся статью кузнеца-оружейника А. Б. Архангельского «„Пареньский нож“ — легенды и быль» ( http://www.arhangelskie.com/stat_9.html ), которую он написал в 2007 году после плотного общения с В. К. Сушко ( http://talks.guns.ru/forummessage/5/246202.html ), т. е. фактически по его «рассказам» (лучше сказать «россказням»): «Несмотря на невысокую твёрдость лезвия, пареньские ножи при обычных работах долго сохраняли заточку и отличались какой-то особой остротой, когда лезвие при пробе буквально впивалось в ладонь». «Впивалось» — слышите, Владимир Константинович? «При пробе — впивалось».

Ещё одно свидетельство о псевдособирателе «крупиц» (трухи?) «секретов» паренских кузнецов: В. К. Сушко утверждает, что провёл большое этнографическое исследование и проанализировал материалы и пришёл к выводу, что паренские ножи назывались так потому, что ковались в селении Парень. Но, как мы видели выше, даже сведений, которые есть в интернете, хватило, чтобы установить, что паренские ножи — это не столько сделанные в селении Парень, сколько теми, кому принадлежало селение Парень — эти люди жили как минимум в восьми селениях, и Парень было отнюдь не основным, а зимним, т. е. пустовавшим большую часть года. Постоянным селение он стал в XIX веке, если не в XX.

Всё это позволяет характеризовать предпринимателя В. К. Сушко даже не как коммерсанта (в слове «коммерсант» заложен больший негативный смысл — близкий к «спекулянт, стремящийся к наживе любыми средствами»), а как барыгу.

Ножи «от Сушко», быть может, и хороши для коллекционеров та называемого «авторского оружия», но никакого отношения к корякскому оружию вообще и ножам паренских коряков в частности оно не имеет. Его «ножи» не подделка, а поделка (игрушка непонятного назначения и сомнительного достоинства), весь вопрос, кому оно надо. Продукция «от Сушко» — это что-то вроде пластмассовых бус, которые тоннами продают туристам в США, выдавая за «ручную работу из натурального камня» горстки аборигенов — индейцев. Другими словами — это такой ширпотреб для тех, у кого деньги шальные и у кого не развит вкус (как правило, эти качества идут рука об руку), ну, что-то вроде поддельных бриллиантов для выхода в свет (похвастать ножом дома перед гостями или положить на видное место в кабинете — гости, не будучи знатоками, естественно восхитятся). Тех, кто не признаёт «ценности» «парЕнЬских ножей от В. К. Сушко», он попросту обвиняет в плохом вкусе: «Для настоящих ценителей мастерства Пареньские ножи являются необыкновенным образцом совершенства» (орфография сохранена). Ценность «„ножей“ от В. К. Сушко» определяется, конечно же, не их режущими качествами (так как, в любом случае, современная дешёвая сталь будет стократ лучше кустарщины из металлолома), ни даже живописной ручкой из кости или гравировкой на лезвии (хотя это может действительно оказаться произведением искусства), а, как это не парадоксально, ценой, которую В. К. Сушко просит (здесь больше подходит слово «заламывает») и которую ему всё же платят. Логика здесь вывернута на изнанку: если столько платят — значит, оно столько стоит. Кроме этого, стоимость ножа можно искусственно поднять, сделав его подарочным, в том числе и для женщин — такие В. К. Сушко рекомендует инкрустировать бриллиантами («А если вы всё ещё сомневаетесь, что подарить — нож или бриллиант, вмонтируйте камушек в рукоять ножа. И восторгам не будет предела»): понятно, что дорогим ножом слабая женщина, да ещё боящаяся схватить посильнее за ручку, чтобы, не дай-то бог, бриллиантик не выскочил, вряд ли будет делать то, что должен делать нож, поэтому в таком «подарочном женском ноже» вопрос о качестве (твёрдости) лезвия вообще отступает на третий, если не на пятнадцатый план. А между тем в ноже главное — это твёрдость лезвия (затем — удобство хвата, работы). Обратимся к сайту В. К. Сушко:
«Вопрос. Я — охотник-промысловик. Скажите, пожалуйста, как долго клинок Пареньского ножа сохраняет остроту?
Ответ. Это — важный вопрос. Пареньским ножом вы можете снять шкуру с медведя или лося без дополнительной правки».
Ух, ты, как интересно, но вот беда: есть самые обычные промысловые ножи (с советскими ГОСТами и прочими атрибутами), которые и две шкуры лося могут снять без «дополнительной правки». И что, если нож требует одной правки, такой нужно выбрасывать?

«ПарЕньские ножи» от Сушко кто-то метко назвал «впареньскими». Таковыми они и являются: для ножа слишком дороги, а как произведение искусства — сомнительны, потому что применение дорогих материалов и многомесячного каторжного ручного труда повышает стоимость, но не эстетической или культурной ценности. Это чистой воды бизнес, вроде унитаза из золота в форме дикобраза.

Злые языки поговаривают, что сталь для «парЕнЬских ножей», а то и готовые клинки, В. К. Сушко покупает готовые, и даже называются центры сталелитейного производства: в Златоусте, Москве, Нижнем Новгороде, Туле. Вполне возможно, ведь не из игл же для швейных машин В. К. Сушко отковывает клинок, хотя и использует для этого всё же не промышленную сталь, разработанную специально для ножей, а «сталь изношенных дизельных клапанов, структура которой изменена после холодной ковки» (Ярослав Зверев «Традиции и искусство клинка», «(Российская) Охотничья газета» за 20.12.2000 издательского дома «Московский комсомолец», http://www.mk.ru/blogs/idmk/2000/12/20/ROG/652/ ). Если быть точным, то с некоторого времени он перестал отковывать, а нанял кузнеца Виктора Шаповалова. Причина была веская — у В. К. Сушко ковать получалось «не очень»: в репортаже Анны Евстратовой «Корякские мастера возрождают забытое искусство» за 05.01.2007 ( http://www.5-tv.ru/news/1858/ ) на телерадиокомпании «Петербург — Пятый канал» говорится: «Сейчас мастер ковкой клинка не занимается. Есть с десяток работ, для которых лезвие ковал он сам». Зато теперь, чтобы иметь основания прибрать клинок в руках, В. К. Сушко «при каждой ковке присутствует обязательно». А так — полное разделение труда: кто-то куёт, кто-то вырезает ручку, а В. К. Сушко выполняет чисто менеджерские функции. Иногда ещё сделает грубый эскиз — это называется «замысел». А так он старается как можно меньше использовать готовой продукции, а старается привнести в него как можно больше ручного труда. Ну, это как если бы кафельщик за то, что положит плитку, которая стоит один рубль, один рубль, то за плитку в сто рублей он получит уже сто рублей. Это напоминает эстрадного певца Филиппа Киркорова: он, бедный, постоянно тщится доказать, что поёт без фонограммы, и действительно, поёт без фонограммы, но вот песни и исполнение у него от этого лучше не становятся. Так же и у В. К. Сушко: то, что он делает, называется не ножами, а продукцией. Для изготовления ручки ножа применяются «традиционные северные материалы»: клык (морж), кость, рог (баран, лось, олень), дерево, но чаще всего — клык и рог, потому что они дороже и работа с ними стоит дороже, а значит, и навара с них больше.

О ЦЕНАХ НА «ПаРЕНьСКИЙ НОЖ ОТ В. К. СУШКО»

Судя по всему, свои ножи В. К. Сушко разделяет, в частности:
— на рабочие и сувенирные (подарочные, один нож так и называется — «Подарочный»; интересно, а арбалеты «подарочные» Сушко случайно не планирует начать «изготовлять»?),
— на «пареньские» и «непареньские» (просто «от Сушко», так сказать, зонтичный бренд, на который высокая цена с «пареньских ножей» кочует на «непареньские, но от Сушко»).

На 2009 год стоимость «непареньских» ножей «от Сушко» начинается с 20 тысяч рублей — минимум столько стоит «рабочий нож» из «Туристической серии», изготовленный на базе «оружейных мастерских» «Златко» в городе Златоусте Челябинской области. Такое «златоустовское клинковое оружие» выпускается под маркой и с гравировкой чуть ли не на пол-лезвия «Златко — Сушко». Положа руку на сердце, серия должна называться не «туристической» (то есть предназначенной для туристической отрасли — это вроде бус и тупых топоров для аборигенов), а «туристской» (предназначенной для туристов, чтобы брать в походы).

В упоминавшемся выше интервью за 13.03.2007 газете «„Аргументы и факты“ — Камчатка» на вопрос «Если не секрет, ремесло приносит вам доход?» В. К. Сушко отвечает: «Никогда не отвечаю на этот вопрос. Это всё равно, что спрашивать у женщины, сколько ей лет (смеётся). Конечно, приносит — на хлеб с колбасой я зарабатываю. Но, как говорится, у смерти карманов нет. Для меня сейчас гораздо важнее то, что я теперь буду жить вечно — в своих работах».

А о цене на «пареньские ножи» можно судить по кокетливой записи на главной странице официального сайта «мастера Владимира Сушко» (который называется «Пареньские ножи», а URL-адрес пишется как VladimirSushko.com, что, по замыслу, ставит между ними знак равенства). Уведомление о цене построено в виде якобы вопроса и якобы ответа:
«Вопрос. Мой знакомый купил Ваш пареньский нож. Он очень доволен, но неужели нож может стоить девяносто тысяч рублей?
Ответ. Может стоить и значительно больше. Нож, который Вы себе заказываете, изготовляется в течение 3—4 месяцев, абсолютно уникален и не имеет аналогов. Цена зависит от выбора природных материалов, сложности дизайна и производства».
Хочется обратить внимание, что числительное «девяносто» написано буквами, а не набрано цифрами, чего ни один нормальный человек делать не будет. Как известно, числительное пишут словом тогда, когда нужно избежать возможной описки, неточности (в юридических документах дублирование чисел словами является обязательной нормой). А то вдруг ошибутся на порядок и подумают, что «стоит» не 90, а 9 тысяч.

Из-за дороговизны, многие «уникальные пареньские ножи» долгое время «находятся (хранятся) в частных коллекциях» (это надо понимать, что дома у распространителей, которые организуют охоту и туристические туры для богатеньких буратин), но, если надо, для вас, господин хороший, их изымут и вам продадут. Особенно умиляет тактика: «Поглядите, какой хороший нож — он изготовлен в единственном экземпляре! Но, если вы хотите, мы вам тоже изготовим его в единственном экземпляре!» (здесь должна быть пара безоболочных смайликов). В каждом (!) предложении есть и раболепное «Пожелания заказчика учитываются», чего настоящий мастер никогда бы не допустил, тем более, если он блюдёт некий стандарт «парней из селения Парень, что на реке Парень».

Кроме этого, В. К. Сушко применил и нетривиальный, но весьма действенный ход — выставил свои ножи в нескольких музеях. Одним выстрелом заяц убивается в оба глаза: во-первых, «производитель „ножей“» В. К. Сушко получает долговременную и бесплатную витрину для рекламы, а во-вторых, теперь эти ножи можно позиционировать как «таки вони ценнiе, шо их как образец музей к собi забрав». Ай, да Сушко, ай, да ножедел! (просьба часть слова «нож» рассматривать как «брак»).

В общем, «парЕнЬский нож» — сугубо коллекционный, не лучше и не хуже прочих авторских кустарных самоделок. Больший интерес представляет аутентичный паренский нож, но таких по объективным причинам просто нет: изготавливали их, во-первых, мало, во-вторых, давно, в-третьих, пользовались часто, в-четвёртых, никакой особой ценности не представляли, так что до сегодняшнего дня сохраниться не могли по определению.

СТАТЬЯ «ПАРЕНСКИЙ НОЖ» В ВИКИПЕДИИ

«
В настоящее время под этим названием подразумевается нож с клинком из разнородного композитного материала (реже из гомогенной стали), откованного вручную. По форме и размерам близок саамскому ножу „леуку“. Обух прямой, ширина клинка постоянна по его длине, к острию клинок сходится по сравнительно крутой дуге, не образуя ярко выраженного колющего кончика. Форма клинка одинаково хорошо приспособлена и для реза, и для рубки. Неразвитая колюще-протыкающая функция компенсируется использованием парного малого ножа с узким клинком, применяемого в качестве шила, свёрла и т. п. Рукоять паренского ножа обычно простой формы, без выступов и выемок, одинаковая в сечении по всей длине, либо слабо расширяющаяся к концу. Выполняется рукоять из берёзового капа, рога, кости и иных традиционных материалов. Часто указывают на такую особенность паренского ножа, как разная твёрдость лезвия и обуха клинка.
<…>
В настоящее время под названием паренских на Камчатке производятся украшенные ножи с использованием ценных материалов, художественной резьбы и т. д., то есть во главу угла ставится внешняя отделка. Нож, известный выдающимися рабочими качествами, превращён в дорогой сувенир. В то же время не угасает живой интерес к паренскому ножу как со стороны любителей, так и производителей ножей: паренский нож представляет собой раскрученный бренд, поддерживаемый многочисленными легендами и возрождение легендарного изделия может стать коммерчески успешным.
»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Если вам нужен действительно хороший нож (а не размалёванная ручка), купите тот, что делается из современной (легированной) стали — он точно будет лучше резать и стоить на порядок дешевле.

 

Источник: http://bladeist.ru

 
Информация об источнике
Бхелхета: индийский прямой меч с гибким узким клинком и гардой в виде перевёрнутой чаши.
Быстрая навигация:
наши контакты:
+7 (925) 532-80-87
info@korsar-r.ru
Skype: korsmanager
ICQ: 202526804